Акустические модели архитектуры
 
Медиаарт     3 декабря 2018

Авторы проекта «Акустические модели архитектуры» — режиссёр музыкального театра Сергей Морозов и музыкант Михаил Барковский — приехали из Москвы для изучения уникальных акустических свойств здания Второй Казанской мужской гимназии, в которой ныне расположены Центр детского творчества и Детская музыкальная школа №3. Из динамичной беседы с авторами узнали, чем ребят привлекли домовая церковь и подвалы дореволюционной школы, что такое даксофон и как звучит field recorded opera.

Про Казань
Сергей Морозов: Я впервые в Казани. О городе я слышал давно и очень хотел в нём побывать. Поводом для приезда стала работа в лаборатории TAT CULT LAB / медиаарт.

Михаил Барковский: А я уже приезжал в Казань на «JAZZ в Кремле» с Ольгой Скепнер со своим проектом MOSHCHEE. Мы были хедлайнерами фестиваля.
Фото: Михаил Барковский и Сергей Морозов
Про TAT CULT LAB / медиаарт
Сергей Морозов: Я узнал про лабораторию TAT CULT на Facebook. Facebook правит миром, в данном случае, умами интеллектуалов, и в частности моим (смеется). Я регулярно изучаю ленту на предмет open call, так я увидел пост про лабораторию TAT CULT LAB / медиаарт, отправил заявку и пригласил к работе над проектом Мишу.  
Бэкграунд
Сергей Морозов: Мой профиль — режиссёр музыкального театра, я ставлю оперы, мюзиклы и много работаю со звуком в широком смысле слова. Я давно интересуюсь современным искусством, данный проект придуман в рамках моей лаборатории, которую я назвал sound mining lub, что переводится как добыча звука. Мы с Мишей сделали историю, в фокусе которой оказалось здание Второй Казанской мужской гимназии.
Фото: Домовая церковь Второй Казанской мужской гимназии
Выбор локации
Сергей Морозов: Причин для выбора этого здания было много. Одна из них — гостеприимство моей хорошей знакомой Алины (Алина Хисматова — архитектор, студентка КГАСУ). Вторая — это памятник архитектуры. Третья — у этого пространства есть важные особенности. В здании находится несколько крупных объемов: актовый зал, спортзал, бывшая домовая церковь, а также сложно устроенные подвальные помещения. Наш интерес заключался в том, чтобы изучить эти пространства на предмет акустических эффектов.

А ещё, у Второй Казанской мужской гимназии сложная судьба: здание было построено в 1835 году и неоднократно подвергалось ремонту и реставрации. Если обратить внимание на фасад памятника архитектуры, вы увидите, что он выглядит эстетически завершенным. Обратившись к интерьерам здания, вы можете обнаружить требующие к себе внимания вещи: например, пространство спортивного зала и бывшая домовая церковь находятся в достаточно сложном физическом состоянии и требуют существенных ремонтных работ. Другие пространства также привлекают своей историей, мы можем видеть, как стены здания, отделка пространств говорит нам об историческом прошлом, мы бы хотели выразить это через звуковой портрет пространства. Мы проведем записи в некоторых помещениях, полученный нами результат станет своеобразным портретом здания.
Фото: Запись в подвалах Второй Казанской мужской гимназии
Что записывали
Сергей Морозов: Инструментом нашего акустического исследования становится голос. В этом проекте я исполняю всего одну ноту — «ля» малой октавы. Это некий базовый тон, с помощью которого я зонирую (сканирую) пространство, в котором нахожусь. Тем самым мы формируем запись, в которой мой голос, отражаясь от стен зала регистрирует портрет пространства.

Михаил Барковский: В проекте используются не только базовые акустические параметры. Мы не ставим микрофон в середину зала, чтобы записать средний отклик, а стараемся найти необычные характеристики конкретного помещения. В каждом помещении есть интересные акустические артефакты — архитектурные особенности, которые позволяют источнику звучать как-то необычно: что-то может происходить с фазой, где-то может больше раскрыться волна — всё это добавляет портрету детальности.

Инструмент, на котором я играю — даксофон. Он очень молодой, его изобрел немецкий авангардист и изобретатель Ханс Райхель в 80-е годы ХХ века. Многим звук даксофона в некоторые моменты напоминает голос человека. Инструмент способен имитировать крик, плач и другие экстремальные проявления голоса.
Фото: Игра на даксофоне
Как выглядит проект
Михаил Барковский: В каждом пространстве мы записываем триптих: вокальную партию, партию игры на даксофоне и общий дуэт. Наработанный нами материал станет основой для перформанса, который мы покажем на открытии.

Сергей Морозов: Весь проект основан на звуковом восприятии зрителя, никакого изобразительного материала у нас не будет — мы принципиально настроены на звукопись, тем самым формируя исключительно акустический проект здания. Проект называется «Акустические модели архитектуры» — это широкая формулировка, в которую может поместиться любой объект, который мы исследуем. Данное исследование прикладывается к конкретному зданию и носит портретный характер. Жанрово мы определяем проект как перформативная аудиоинсталляция. Зрители, придя на открытие выставки, услышат не только базовую аудиоинсталляцию, которая будет и в другие дни, но и музыкальный перформанс с нашим участием. Эти счастливчики услышат полную работу, и отчасти увидят её создание.
Фото: Запись дуэта
История
Сергей Морозов: Подобные эксперименты делали и до нас. Мы лишь наследуем 60-е, эпоху авангарда, эпоху экспериментальной, электронной, новой вокальной музыки, движение «Флуксус».

Михаил Барковский: Это было популярно всегда, но в последние десятилетия, когда цифровая запись вошла на бытовом уровне в формате field recording, многие исполнители занимаются в этом жанре и изобретают много своего, используя акустику помещений, различные звуковые текстуры. В целом, это пласт, который исследуется многими и довольно давно.

Сергей Морозов: Миша употребил термин field recording или «полевая запись». Я хотел бы замкнуть мой бэкграунд оперного режиссера на понятии field recorded opera — «полевая опера». То, что зрители увидят сегодня на открытии, и будет «полевой оперой», которую мы с Мишей исполним дуэтом.